Наташа увидела, какой она была всего несколько секунд назад: высокая и стройная, одетая в любимое пальто – длинное, черное, сильно зауженное в талии, с высоким воротником. Рядом ирландский сеттер Борис – яркое цветовое пятно на фоне огромного белого неба и бледного серебра реки.

– Вы были бы еще красивее, если бы держались проще.

Его дыхание щекотало Наташе ухо, она чуть не уронила фотоаппарат. Ей подумалось, что лучше бы он висел на ремешке на шее Адама. Он взял аппарат у нее из рук с ухмылкой, как будто ее гнев позабавил его.

– Держу пари, вы учились в частной школе! Увитый плющом старый дом с парком и площадкой для игры в теннис и катания на пони. Любящие заботливые родители. Чего вы не дополучили в детстве, чтобы вырасти такой злюкой?

Ерунда какая-то!

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Тем не менее я прав, не так ли? Относительно первоклассной школы? Можете расценивать это как комплимент. Вы прекрасно говорите. У вас есть стиль. Осанка. Что о вас писали учителя в характеристике?

– Я не помню.

– Нет, помните. Спорю, что в классе вы всегда были лучшей. Вы стремились к признанию, ко всеобщей любви...

Наташа чувствовала на себе его пристальный взгляд. Ей не нравилось, насколько близок к правде он был.

– Образцовая ученица? Впереди большое будущее? Это они писали?

Ей хотелось заставить его замолчать, сбить с него спесь.

– Знаете, – она ослепительно улыбнулась, – вы попали пальцем в небо. Может, они и говорили, что я способная. Способная, но иногда слишком проницательная. Так что в этом мы с вами очень похожи.

Он снова сосредоточился на фотоаппарате.

– Ну, так что она вам сказала?

Наташа инстинктивно солгала:

– Пока ничего.

– Вы меня удивляете.

Он перекрутил кадры назад и снова протянул ей фотоаппарат.

На снимке был ее профиль, снятый без ее ведома с близкого расстояния.